Преса про нас
Порада Європи (рос.)
Широкая улыбка, активная жестикуляция, живой блеск ярко-голубых глаз — таким предстал перед киевскими студентами, политиками и многими небезразличными один из самых ярких персонажей новейшей истории, в прошлом трижды премьерминистр Великобритании, 58-летний Тони Блэр. 6 июня он выступил в украинской столице с лекцией о религиозной толерантности, таким образом дав старт работе собственного Фонда веры (Faith Foundation) в стране.
Путь Блэра в Украину начался в январе на Всемирном экономическом форуме в Давосе — там он обсудил перспективы сотрудничества своего фонда с украинским миллиардером и филантропом Виктором Пинчуком, а также с его именным фондом.
Именно тогда один из самых известных британцев мира получил приглашение приехать в Украину, чтобы презентовать здесь глобальный проект Faith Foundation, продвигающий среди молодежи разных стран идеи религиозной терпимости.
В результате Блэр прочитал в Киеве лекцию на тему Глобализация и вера, познакомился с отечественным истеблишментом, в том числе с Президентом Виктором Януковичем, а также дал интервью Корреспонденту.
Во время разговора, который состоялся на террасе киевского отеля InterContinental, Блэр пообещал, что еще не раз приедет в Украину, дал несколько дельных советов украинским властям и объяснил, почему он так любит ветер перемен.
— Спустя четыре года после отставки с поста премьер-министра Великобритании Вы продолжаете активную публичную деятельность, причем уже на международном уровне.
— Главное не останавливаться. Я всегда тяжело и много работал, прежде всего когда был премьером. Вот и сейчас я вовлечен в переговорный процесс по Ближнему Востоку. Помимо этого, у меня два больших фонда [Фонд веры, работающий над популяризацией толерантности и взаимопонимания между религиями, второй фонд работает в Африке], я много езжу по миру. Надо продолжать движение и никогда не останавливаться.
— Вы сказали, что 20 лет следите за Украиной, и отметили, что она имеет большой потенциал. А как Вы считаете, в чем главная проблема нашей страны сегодня? И как, по Вашему мнению, мы можем ее решить?
— Сейчас главный вызов, перед которым оказалась Украина, — это воплотить в жизнь необходимые изменения в стране. Эта цель должна стать приоритетной. Ведь у вас прекрасная страна, по своему потенциалу она одна из самых важных и влиятельных в Европе. Это правда.
Украина имеет много природных ископаемых, а также других ресурсов, в числе которых сельское хозяйство и очень выгодное географическое положение. Все остальное лежит в плоскости реформ. Сами эти преобразования очень типичны, и они должны быть проведены. Но тут огромное значение имеет поддержка людей.
— Когда Вы встречались с Президентом Виктором Януковичем, Вы сказали ему об этом?
— Конечно. Но менять что-то непросто. Ведь что бы ты ни менял, люди сопротивляются этому процессу, злятся, волнуются. В то же время, только проводя изменения, ты достигнешь успеха.
Могу сказать из личного опыта: каждая реформа, которую я проводил, возглавляя правительство Великобритании, сталкивалась с огромным сопротивлением. И это нормально, люди всегда сначала противятся чему-то новому и только потом ощущают эффект и понимают важность происшедшего для улучшения их жизни.
Я реформировал конституцию, систему образования, здравоохранения, рынка труда [уравняв права женщин и мужчин], безопасности. Каждая из этих реформ вызывала страхи и протесты, и только после того как она былапроведена, люди понимали, насколько она была нужна.
— Исходя из Вашего реформаторского опыта, что бы Вы могли посоветовать украинским властям, которые уже больше года, по сути, топчутся на месте?
— Здесь ключевыми являются две вещи: первая — это приоритеты, нельзя делать все и сразу. Надо определиться с тремя-четырьмя ключевыми для страны реформами и реализовывать их. Вторая — это коммуникация. Нужно постоянно пояснять людям, для чего ты это делаешь. Потому что, если ты не делишься деталями проведения реформ, ты не даешь людям в целом видения этих изменений. Именно поэтому разъяснительная работа так важна. В информационную эпоху 50% работы — это коммуникация и общение.
— Одним из векторов Вашего курса “новых лейбористов” стало успешное решение проблемы гендерного неравенства в Вашей стране. В то же время Николай Азаров, наш премьер, считает, что политика для женщин — слишком тяжелая ноша. Вы с этим согласны?
— Знаете, женщины могут быть даже более жесткими, чем мужчины.
— Вы так думаете на самом деле или это гендерный комплимент?
— Это гендерный комплимент. (Смеется, затем становится серьезным.) Страна существует и преуспевает за счет человеческого ресурса. Недопустимо игнорировать и не использовать 50% этого ресурса.
— В 41 год Вы стали самым молодым лидером лейбористов за всю историю партии, потом десять лет были премьер-министром. Это были хорошие годы для Великобритании, но если вернуться в прошлое, что Вы хотели бы исправить, какие ошибки не допустить?
— Думаю, что самая большая ошибка после 2009-го — это то, что мы недооценивали угрозу экстремизма. Сейчас в связи с этим у нас большие проблемы в Афганистане и Ираке, а также в целом на Ближнем Востоке. С другой стороны, если бы я мог вернуть время назад, я бы еще больше ускорил темп проведения реформ. Ведь изменения необходимы потому, что меняется сам мир. Приходят перемены, и власть начинает думать, что нужно делать. Никто — страна, компания или человек — не может оставаться на месте в таких условиях.
— Задача политика — подталкивать людей и страну к этим изменениям?
— Да. Более того, если ты хочешь быть честным с людьми, то должен говорить им правду. Она же заключается в следующем: если ты не изменишь мир, то проиграешь. А если изменишь, перед тобой откроются фантастические возможности.
— Вы обратили внимание на то, что политик должен уметь слушать людей и видеть цели — это актуальный совет для Украины, где политиков в значительной степени заботят их личные интересы.
— Я уверен, что часть политиков в Украине однозначно пытаются делать какие-то правильные вещи, но все не так просто. В то же время, если вы скажете людям из Великобритании, к примеру, что их политики думают только о себе, они согласятся с этим. Люди именно так воспринимают тех, кто у власти. И поэтому иногда проводить реформы крайне сложно.
Главное — создать такие условия, когда люди будут бороться за власть исходя из того, что они сделали для страны. И тут вопрос не просто в организации или манипуляции, речь идет о программе, которая изменит страну. Но следует отметить, что система начинает меняться, только когда политические дебаты здоровые, а политики имеют возможность свободно доносить до людей то, как они планируют улучшить жизнь страны.
Кроме того, нужно привлекать молодых людей в этот процесс и говорить: если вас что-то не устраивает, измените это. Вы считаете это невозможным?
— В Украине — практически нет.
— Я понимаю ваш скепсис. Но знаете, есть одна очень интересная вещь, которую я понял благодаря своей деятельности по всему миру: всегда есть возможность что-то изменить.
— Тогда, как Вы считаете, какие главные вызовы сейчас стоят перед человечеством? Что лично Вы делаете, чтобы минимизировать угрозу, исходящую от них?
— Самая большая угроза — это перемены, точнее, их скорость. Ведь преобразования, с одной стороны, это новые возможности, а с другой — вызовы. Вот, к примеру, дешевая рабочая сила в Китае — это и угроза, и возможность.
Что касается вызовов, то их много, в том числе культурных и религиозных. Они сложны и влияют на общее положение дел. Вы же можете преуспеть в решении этих проблем, только будучи open-minded [с прогрессивным и открытым подходом к жизни]. Вы не разрубите гордиев узел Ближнего Востока без понимания культуры и религии людей, которые там живут.
— Мир до сих пор приходит в себя после финансового кризиса. По-Вашему, в чем был его главный урок?
— Сам кризис стал следствием глобализации, сейчас мир и его экономика максимально интегрированы. 20-30 лет назад никто даже не мог подумать, что обвал рынка недвижимости во Флориде [США] может стать причиной мирового финансового кризиса, но это произошло. Вот главный урок.
Находясь же в поисках выхода из этого кризиса, мы стараемся понять, как должны работать всемирные финансовые рынки, координироваться глобальная политика. Потому что все страны должны сотрудничать, даже США и Китай. Им нужно перестроить структуру своих экономик. Китаю следует потреблять больше, а Соединенным Штатам — меньше тратить. Необходима координация между ними, именно поэтому Большая восьмерка стала Большой двадцаткой.
— По Вашему мнению, можно ли было избежать кризиса?
— (Улыбается.) После кризиса люди всегда начинают говорить и думать о том, как можно было его избежать. На самом деле никто не знает ответа, но это и не важно. Главное, что подобные ситуации учат и стимулируют к преобразованиям. Именно поэтому я сейчас работаю над тем, чтобы заставить экономику снова заработать на полную мощность и увеличить число рабочих мест. Это главное.
— Сохраняется ли сейчас угроза второй волны кризиса?
— Да, но ответом на кризис могут быть только реформы. Поэтому в сухом остатке подобные катаклизмы способствуют очень важным переменам, ускоряют их. В обычном режиме необходимость в реформах не всегда очевидна.
— У вас четверо детей. Каким Вы видите их будущее? В каком мире?
— Я всегда говорю им, что это мир огромных возможностей, а им нужно учиться, интересоваться и развиваться. Мой старший сын после учебы в Великобритании получал образование в США. Он познает мир. Я часто думаю о том, что, если бы мне было 20 лет, я бы поехал и пожил несколько лет в Китае или Латинской Америке.
— Никогда не поздно сделать это.
— Боюсь, что мне уже поздно. (Улыбается.)
